Портал «Добрый Владимир» опубликовал интервью с председателем НП ВРАМ.
Елена Фомина – один из первых медиаторов во Владимире. В 2013 году она организовала и возглавила НП ВРАМ – Владимирскую региональную Ассоциацию медиаторов. Именно ее энтузиазм вывел наш город в число первых в России, где начала развиваться медиация.
Елена Вячеславовна и ее команда реализовали несколько очень полезных для владимирцев проектов. Так, совместно с городским отделом ЗАГС в 2018 году они открыли первую службу медиации в городе — Гостиную примирения во Дворце бракосочетания. Потом она стала работать на базе Штаба общественной поддержки «Единой России». С декабря 2017 НП ВРАМ при поддержке Фонда президентских грантов последовательно реализует серию проектов по развитию медиации в регионе. В этом году Ассоциация вновь выиграла конкурс на грант Президента РФ. Елена Вячеславовна — автор и руководитель всех этих проектов, лидер, учитель, играющий тренер и генератор идей. О том, как ей и ее команде удается делать медиацию все более популярной, она рассказала «Доброму Владимиру».
— Елена Вячеславовна, вот уже 9 лет НП ВРАМ входит в число победителей конкурсов Фонда президентских грантов. В чем секрет успеха ваших начинаний?
— На мой взгляд, это связано с их актуальностью, с тем, что наши проекты направлены на помощь тем, кто особенно нуждается в поддержке. Именно в семейных отношениях, в ситуации конфликта или развода есть большая социальная потребность в медиации. Тут семью надо уже не поддерживать, а просто спасать. Количество разводов сегодня рекордное за всю историю человечества. Да и создавать семью сейчас не очень спешат. И это тоже беда, потому что нередко боятся именно конфликтов, разводов, того, что придется делить детей… Это страшное явление в сегодняшнем обществе. Наша поддержка и выстраивается, и адресуется, прежде всего, ребенку, потому что дети тяжелее всех переживают семейный кризис. Он неизбежно сказывается на их мироощущении, характере и даже судьбе. Кроме того, взрослые зачастую манипулируют ребенком, например, при разделе имущества.
— Елена Вячеславовна, все эти годы проект, как сейчас говорят, прирастал дополнительными сервисами. Как вы считаете, это развитие исходило из актуальности момента или вы заглядывали вперед и просчитывали перспективы?
— Мы всегда ориентировались на программу поддержки семьи. Это ключевое направление нашей работы. Отрадно видеть, что сейчас оно стало приоритетным и на государственном уровне. Поэтому, несомненно, мы учитываем запрос, ну, а находясь внутри ситуации, конечно, лучше видим те направления, которые будут первостепенными завтра. И Фонд президентских грантов оценил наши инициативы, что крайне ценно!
— Вы стали победителями первого в 2026 году конкурса Фонда. В чем актуальность нового проекта?
— Я бы, наверно, для себя это сформулировала так: основная идея — объединить семейную экосистему в единый механизм или единый организм. Чтобы он работал слаженно, чтобы все профильные ведомства, министерства, заинтересованные организации социальной и любой другой сферы действовали сообща с единой целью – помочь семье.
— Как на практике это будет выглядеть?
— К примеру: мы приехали разбирать конфликт в один из наших муниципалитетов, и выяснилось, что затрагиваются, в том числе, и медицинские аспекты. Значит, министерство здравоохранения подключается к поиску решения. Мы стремимся рассматривать ситуацию с разных сторон и с разных глубин восприятия. У каждой ситуации свои особенности, а мы реализуем посредническую функцию, которая, так сложилось по ряду причин, принадлежит все-таки медиации. Это — абсолютный посредник и нейтральный инструмент или институт. Кстати, именно поэтому я думаю, что навыки медиации необходимы каждому руководителю, а для организаций, связанных с интересами семьи и детей, — и каждому исполнителю. На практике это означает: не защищать своё ведомство от возможных неприятностей, а найти то зерно, которое может ситуацию сбалансировать и улучшить с учетом интересов и ребёнка, и семьи, и ведомства, и общества в целом.
— Елена Вячеславовна, а какие ведомства раньше других осознали пользу и ценность семейной медиации?
— В первую очередь это аппараты Уполномоченных по правам человека и по правам ребёнка во главе с Людмилой Валерьевной Романовой и Юлией Александровной Раснянской соответственно. Они очень активно используют наши инструменты. На базе этих структур создан Центр семейной медиации. Мы совместно проводим не только семинары и тренинги для специалистов, но с Юлией Александровной и ее сотрудниками постоянно выезжаем в удаленные районы области для коллегиального разрешения особенно накаленных конфликтов, затрагивающих детей. Эскалированный конфликт разрушает все на своём пути, и люди, объявив войну мужу, жене, родственникам, одержимы идеей наказать, отомстить, либо любой ценой доказать, что правы именно они. В таких ситуациях необходим нейтральный взгляд, экологически сберегающий подход. И наши уважаемые омбудсмены сами этими техниками прекрасно пользуются.
В ноябре во Владимире прошла масштабная конференция по медиации при поддержке областного суда, и Людмила Валерьевна постаралась, чтобы все ведомства сферы семьи и детства были объединены, их позиции озвучены и изучены, проработаны общие подходы. Чтобы стратегии развития семейной экосистемы применялись не только точечно, что необходимо на начальном этапе, но и системно. Опека, омбудсмены, суды направляют к нам на медиацию стороны конфликтов, когда затрагиваются интересы детей, имущественные проблемы. А эти аспекты почти всегда фигурируют при разводе. Супруги часто эскалируют вопросы определения места жительства ребёнка, порядка общения с ним, алиментных обязательств и так далее. Не всегда решение суда может по существу урегулировать конфликт. Он, по сути, продолжается и после судебного рассмотрения, когда к исполнению подключаются приставы.
В таких ситуациях спокойный, экологичный подход позволяет всем объединиться. Это могут быть и приставы, и специалисты аппаратов Уполномоченных по правам человека и правам ребёнка, педагоги, школьные психологи. Был случай, когда в таком процессе совместного поиска решения спора участвовал Владыка Никандр. Даже на стадии исполнения судебного решения наши службы понимают, что именно медиация даёт шанс прийти к долгожданному компромиссу в интересах, опять подчеркну, прежде всего, ребенка.
Судебная власть прекращает конфликт с точки зрения законодательства. Но остаются внутренние проблемы людей: их обиды, соперничество, выяснение кто прав, кто виноват. Как ведь бывает: мама и папа вроде бы ничего плохого друг другу не делают, никогда не говорят дурно про другого родителя, только между строк всегда сквозят презрение, упрёк или негативная оценка. А ребёнок считывает эту информацию и страдает, хотя родителям об этом не говорит.
— На Ваш взгляд, почему сейчас такое большое количество разводов?
— Длительное время поколению, которое вошло сейчас во взрослую жизнь, внушали, что индивидуальность превыше всего. Если затрагивать тенденции развития общества, подчеркиваю, в глобальном масштабе, то в какой-то момент из политической повестки было изъято понятие семьи. Появился запрос на послушное общество, в котором человек ориентирован только на свои интересы. О любви вообще не вспоминали! Она вышла из поля зрения социальных институтов. Отношения рассматривались как деловые связи, партнёрство, материальная взаимовыручка, поддержка или наоборот, зависимость – «ты мне должен»… Это ведь столько лет шло!
И сексуальная культура была переформатирована потоком порнографического контента в интернете. Целое поколение пострадало от этого. Маленькие дети прежде времени были сконцентрированы, скажем так, на половых вопросах, а не на вопросах развития. Все это сказалось на семейных отношениях.
Но сейчас ситуация меняется. К нам приходят совсем молодые пары, которые в 18, 20 лет решили создать семью. С ними проще разговаривать. У них ценностный ряд восстановлен, и менее травмирован. Вот на них большая надежда.
— Пусть так и будет! Пусть ценность семьи возвращается! Тем более, что уже опыт Владимирской области в развитии медиации, в применении ее инструментов признан как успешный для тиражирования в масштабах всей России. Кроме того, все чаще звучит, что медиация должна стать, не хочется говорить обязательной, но рекомендованной процедурой при улаживании семейных споров. На ваш взгляд, это произойдет в ближайшее время?
— Я бы с удовольствием ответила: «Да», тем более, что действительно в это верю. Но, к сожалению, последние 10 лет конкретики на этот счет было немного. А вот в декабре в Госдуме предложили провести предварительный эксперимент по введению бесплатной, добровольной медиации при разводе.
Вот Вас настораживает слово «обязательное». Но ведь это не значит принудительное. У нас сейчас, когда пара входит в судебный процесс, то с помощью своих адвокатов или юристов начинает доказывать: какой он плохой и какая она замечательная. А медиатор дает им шанс начать переговоры. Сколько в нашей практике было конфликтов, когда люди годами не разговаривали вообще! Даже смс-сообщения друг другу не писали. А когда приходят, то мы сначала с одной стороной разговариваем, потом – с другой, и постепенно диалог выстраивается, напряжение уходит. А начали разговаривать, то уже и договориться можно.
В норме мы должны признавать чувства и право каждого человека на эмоции, на свои мысли, на свои потребности. И мы – медиаторы, как посредники, стремимся все эти аспекты прояснить и помочь понять каждой стороне увидеть их у другого. Если мы это осознаем, нам проще друг друга понимать.
— За время работы НП ВРАМ сформировалась команда владимирских медиаторов. И это один из важных итогов эффективного участия вашей Ассоциации в конкурсах Фонда президентских грантов. Как шло обучение и формирование вашей команды?
— Точную цифру тех, кто прошел обучение, назвать сложно. Но, к примеру, в сотрудничестве с Юридическим институтом ВЛГУ, который стал нашим партнером с самого начала работы, мы проучили по базовому курсу медиации 45 человек. Сейчас мы сотрудничаем с уже обученными медиаторами в образовательных учреждениях. Это социальные педагоги, психологи в школах, где есть школьные службы примирения. Мы ведём с ними постоянные тренинги и семинары, которые помогают им отшлифовывать свои знания, либо дополнять базу, прорабатывать отдельные навыки.
Сложные ситуации для урегулирования конфликтов нередко возникают в школах. Мы разбираем их, ведем своего рода супервизию, которая помогает психологу или классному руководителю отработать правильный алгоритм, оценить перспективу этой работы, и, что крайне важно, уберечь самого сотрудника от эмоционального выгорания. Супервизионная поддержка медиаторам очень нужна. В последние два года мы сосредоточены и на этом направлении.
Кроме того, мы проводим семинары для членов комиссии по делам несовершеннолетних, для сотрудников опеки, юристов, медиаторов, социальных педагогов, классных руководителей… Меня радует, что обучением охватывается все больший круг специалистов профильных ведомств, это очень важно и актуально.
— Елена Вячеславовна, подводя итог нашего разговора, мне хочется поблагодарить Вас и всю вашу команду за работу. Вспомним, когда Вы начинали, то люди в большинстве своем переспрашивали: «Кто-кто? Какой медиатор?» и искали смысл этого слова в аналогии с медиа, а то и медью. Сейчас, благодаря таким подвижникам как Вы, дело сдвинулось настолько, что и на государственном уровне наконец стали признавать ценность медиации. Это здорово!
— Ну, конечно, на государственном уровне это не благодаря мне (смеется – авт.). Просто наш ручёек вливается в большую реку, поэтому и общая ситуация меняется. Я рада, что нам удается вести общественно значимую работу и Фонд президентских грантов ее поддерживал и продолжает поддерживать. Вот это, несомненно, очень ценно!
